Юрист раппопорт05.03.201912.01.2019admin

Юрист раппопорт


Бесплатная юридическая консультация:

Один из крупнейших российских специалистов в области корпоративного права.

C 2003 г. по настоящее время – управляющий партнер адвокатской конторы «Раппопорт и партнеры».

Область деятельности: правовое сопровождением деятельности российских и западных корпораций, представление их интересов в различных областях корпоративного права.

Оглавление:

Успешно провел десятки сделок сделки по слиянию и приобретению компаний внутри России и за рубежом. Возглавлял группы юристов, осуществлявших проекты по правовому сопровождению крупных сделок на фондовом рынке, проектов в области строительства и девелопмента, нефтегазовой отрасли, медиа-индустрии и многих других.

По приглашению Правительства и Государственной Думы РФ неоднократно участвовал подготовке различных законопроектов в качестве эксперта по правовым вопросам.


Бесплатная юридическая консультация:

С 1995г. по 20003г. занимал руководящие должности в ведущих инвестиционных банках США. В частности , работал в инвестиционных банках Auerbach Grayson, Robert Fleming, Inc., Chase Securities, JP Morgan Chase.

Занимался правовым сопровождением и контролем над крупными сделками по слиянию и поглощению в Восточной Европе. Принимал ключевые решения по вопросам, связанным с инвестиционными проектами на территории России, Украины и Центральной Азии.

Курировал официальное представительство Российского Федерального Фонда Имущества (РФФИ) в США.

С 1990г. по 1995г. работал в международных адвокатских компаниях.

С 1987г. по 1989г. занимал пост президента Союза молодых адвокатов СССР.


Бесплатная юридическая консультация:

В настоящее время является консультантом ряд правительственных организаций РФ.

Постоянный комментатор и автор колонок ведущих российских бизнес-изданий.

Выступает с лекциями для молодых адвокатов по вопросам корпоративного права.

Источник: http://www.rappoport.ru/ru/viewra/a/2

Александр Раппопорт

Участвовал 1

Его коллеги по цеху

Фото 8

Видео 2

Адвокат, управляющий партнер адвокатской конторы «Раппопорт и партнеры», известный кулинар и телеведущий.


Бесплатная юридическая консультация:

Александр Леонидович Раппопорт родился в семье общественного деятеля, адвоката Леонида Раппопорта, знаменитого благодаря громкому делу о защите чести и достоинства поэта Сергея Есенина.

Его мать также окончила юридический факультет МГУ и занимала должность эксперта-криминалиста.

Творческий путь Александра Раппопорта / Aleksandr Rappoport

Александр Раппопорт окончил Московскую юридическую академию. Будучи студентом, он посвящал себя общественной работе: был председателем Союза молодых адвокатов и членом молодежной комиссии.

В 1980-е годы Александр Раппопорт занимался уголовными делами, и его имя попало на страницы газет после «чурбановского процесса». Адвокат смог оправдать Яхъяева, бывшего министра внутренних дел Узбекистана, которого обвиняли в превышении должностных полномочий и получении взяток.

После этого случая Александр Раппопорт не брался за уголовные дела. В 1982 году он начал работать следователем военной прокуратуры, а через два года пришел в Московскую городскую коллегию адвокатов. К тому же юрист занимался правовым сопровождением кинобизнеса и был адвокатом Мосфильма. В 1989 году Раппопорт эмигрировал из СССР в Израиль.


Бесплатная юридическая консультация:

За границей Александр Раппопорт посвящал свое время проектам, связанным с Восточной Европой, помогал первым российским бизнесменам выйти на западные рынки. В 1995 году он переехал в Соединенные Штаты, где занимался инвестбанкингом: сотрудничал с ведущими американскими банками Auerbach Grayson, Robert Fleming, Inc., Chase Securities, JP Morgan Chase.

Александр Раппопорт окончил два специальных курса в Нью-Йорке: образовательную программу и инвестиционный институт NАСН.

В 2003 году Александр Раппопорт вернулся в Москву и основал адвокатскую контору «Раппопорт и партнеры». Его коллеги – Алла Живина, Светлана Суханова и Ольга Ракитина – ведущие специалисты по гражданскому праву. В общей сложности в конторе «Раппопорт и партнеры» работает около пятидесяти адвокатов.

Александр Раппопорт неоднократно принимал участие в подготовке различных законопроектов и курировал официальное представительство Российского федерального фонда имущества (РФФИ) в Штатах.

Кроме всего прочего, Александр Раппопорт – выдающийся кулинар, ресторатор проекта «Мясной клуб» и знаток кулинарных традиций всего света. Адвокат окончил семь специализированных школ и иногда дает мастер-классы.


Бесплатная юридическая консультация:

В 2011 году Александр Раппопорт стал ведущим программы «Право есть» на телеканале «Дождь. Optimistic Channel».

Личная жизнь Александра Раппопорта / Aleksandr Rappoport

У известного адвоката есть сын Борис, который продолжил семейное дело и получил юридическое образование в университете США.

Источник: http://www.vokrug.tv/person/show/aleksandr_rappoport/

Раппопорт Александр

Раппопорт Александр – Известный московский адвокат и ресторатор, один из крупнейших российских специалистов в области корпоративного права. владеет брендом сети ресторанов Рестораны Раппапорта.

В настоящее время является консультантом ряд правительственных организаций РФ.


Бесплатная юридическая консультация:

Постоянный комментатор и автор колонок ведущих российских бизнес — изданий.

Выступает с лекциями для молодых адвокатов по вопросам корпоративного права.

Раппопорт Александр Родился в 1959 году.

Образование

В 1981 году окончил Московскую Юридическую Академию В 1999 году — Образовательная программа NASD (Нью-Йорк США), спец. курс В 1995 году — Инвестиционный институт NАСН (Нью-Йорк США), спец. курс Обладатель 4 квалификационных лицензий Секьюрити Дилерз NASD.

Карьера

С 1990 по 1995 год работал в международных адвокатских компаниях.

Бесплатная юридическая консультация:

С 1987 по 1989 год занимал пост президента Союза молодых адвокатов СССР.

С 1995 по 2003 год занимал руководящие должности в ведущих инвестиционных банках США. В частности, работал в инвестиционных банках Auerbach Grayson, Robert Fleming, Inc., Chase Securities, JP Morgan Chase.

Занимался правовым сопровождением сделок по слиянию и поглощению в Восточной Европе.

C 2003 года по настоящее время – управляющий партнер адвокатской конторы «Раппопорт и партнеры».

В 2013 году Раппопорт Александр ЗАПУСТИЛ ПЕРВЫЙ СОБСТВЕННЫЙ ПРОЕКТ — РЕСТОРАН КАНТОНСКОЙ КУХНИ «КИТАЙСКАЯ ГРАМОТА».

В 2014 году открыл:


Бесплатная юридическая консультация:

  • ресторан тайской кухни «BLACK THAI» с GINZA PROJECT.
  • «DR.ЖИВАГО»
  • ресторан «LAVIAS», латышская кухня
  • «COOK’KAREKU» Кафе с круглосуточными завтраками
  • ресторан «ПАБ ЛО ПИКАССО » с GINZA PROJECT
  • ресторан «ЛАТИНСКИЙ КВАРТАЛ», панамериканская кухня
  • ресторан «БЛОК», Санкт-петербург
  • ресторанный комплекс «ВОРОНЕЖ»
  • ресторан «МАНДАРИН.ЛАПША И УТКИ»
  • кафе «ГРАНД ЕВРОПЕЙСКИЙ ЭКСПРЕСС»

Источник: http://www.dk.ru/wiki/rappoport-aleksandr

Александр Раппопорт: «Главное — это произвести впечатление»

8 ноября 2017 в 15:09

Александр Раппопорт — успешный российский адвокат и не менее успешный ресторатор: у него более десятка заведений в обеих столицах, а в октябре он открыл еще два новых в «Зарядье», главном парке страны. Гастроцентр и «Восход» объединили в себе идеи русской кухни, в первом все завязано на локальных продуктах: даже устрицы здесь отечественные, во втором тема империи отыгрывается иначе — с очевидной ностальгией по гагаринской эпохе и блюдам народов СССР в их самом парадном варианте.

The Village договорился о встрече в «Восходе», который к тому моменту только-только открылся. Можно сказать, что интервью с основателем ресторана стало тяжелой артиллерией, которая помогла попасть внутрь и сфотографировать пространство и еду на законных основаниях: до этого даже съемки на телефон администраторы пресекали на корню.

На интервью Раппопорт приехал прямо с вокзала, вернувшись из Петербурга, где лично получал премию журнала «Собака» в номинации «Лучший новый ресторан» Петербурга — победила его «Китайская грамота». На нем костюм и рубашка без галстука — уважительная, но расслабленная униформа. Говорит он спокойно, даже тихо, тщательно выбирает слова. Он часто говорил, что основная его работа — это адвокатура, а рестораны — для души. Именно отсюда особенная ревность: он с пристрастием предлагает попробовать каждую позицию меню, которое полностью придумал сам. Сам подробно рассказывает о каждом блюде, показывает, откуда в ресторане появилась та или иная деталь.


Бесплатная юридическая консультация:

Про акмеизм в меню

— У вас в ресторанах всегда очень большое меню, почему? Ведь это гораздо сложнее содержать, это дополнительная логистика…

— Я очень люблю русскую поэзию начала XX века, символизм, акмеизм. Тогда было важно, как слово звучит. И для меня это очень важно и в меню. У нас есть какие-то блюда, которые я изначально придумывал как словосочетание, а потом это уже срабатывало. «Пшенная каша с ракушенькой» — вкусно же звучит? «Голубцы с лангустинами» — это красиво. В ресторанном бизнесе главное — произвести впечатление. Это можно сделать разными способами: красивым дизайном, вкусной едой, недорогой едой — но при этом первое впечатление о еде у человека возникает вместе с меню. Важно то, что написано в меню и как оно написано.

Если вы спросите меня, может ли маленькое меню быть хорошим, интересным, секси, я отвечу: конечно, да. Правильно сделанное маленькое меню — это очень тонко, изысканно, сложно. Умею ли это делать я? Нет, не умею. А каждый должен делать то, что он умеет. Мне кажется, у нас получается, и это часть концепта. Сложно ли это логистически? Нет, не сложно. У нас все-таки выстроенная система бизнеса. В маленьком ресторане, в семейном это было бы почти невозможно. А нам с большими меню комфортно.

— И вы все меню пишете сами?

— Все меню, начиная с «Имбиря» и заканчивая последним рестораном, я всегда пишу сам. Мне так проще. Дальше повар может делать с этим все что угодно. Вместо того, чтобы долго объяснять, мне кажется, гораздо удобнее просто написать и показать. Это как тема, а дальше внутри нее может находиться любая импровизация.


Бесплатная юридическая консультация:

— Во многие рестораны идут за шефом, а у вас все рестораны держатся в первую очередь на вашем имени.

— Смотрите, в любом ресторане должен быть руководитель бизнеса, у любого хорошего актера должен быть менеджер — талант не может без импресарио. Может ли шеф-повар сам быть менеджером? Да, может. Но тогда он перестает быть шеф-поваром и становится ресторатором — это другая профессия. Что касается знаменитого шефа, которого берут в ресторан из-за имени, я не знаю ни одного успешного такого проекта в России. Взять того же Мухина, его не назначали уже известным, он и Зарьков делали проект вместе и вместе все это создавали.

— А как вы ищете шефа под такое большое меню, еще и придуманное вами?

— Шефа мы ищем так же, как и генерального директора, официанта и любое другое лицо. Используя все возможные способы: знакомства, связи, рынок, хедхантеров. Ну и в индустрии есть один способ, который очень активно используется: мы стараемся на все должности, включая шеф-повара, присматриваться к людям, которые растут у нас в системе. Которые работали поварами, су-шефами — как правило, это первые люди, на которых мы обращаем внимание. Единственное, мы стараемся не красть у других, пока получается.

Про «Зарядье» и российский сувенир

— Вот построили главный парк страны, парк «Зарядье», а получилось так, что все связанное с едой в парке досталось вам. Как это вышло?


Бесплатная юридическая консультация:

— У нас есть партнеры — девелоперы «Киевская площадь», они выиграли конкурс на оперативное управление рестораном в парке и пригласили нас. А мы хорошо понимали, что здесь надо делать. Это очень непростой проект, но очень амбициозный и интересный, поэтому мы это приглашение приняли.

В принципе, такой жанр, как ресторан в парке, — это очень специфическая форма. Здесь есть свои правила, свои условности, свои ограничения, поэтому при кажущемся «вау» очень непросто найти те тонкости, при которых из простого общепита можно сделать успешный ресторан.

— В одном из своих интервью журналу Interview вы сказали, что мечтали бы о «большом модном азиатском кластере Громадное помещение, где будут переплетаться кухни Азии. Это может быть и вкусно, и одновременно интересно. Причем это не фуд-корт, не место, где есть несколько ресторанов-рестораторов. Один хозяин, одна концепция и идеология». Это частично то, что у вас получилось реализовать в гастрономическом центре в «Зарядье», только на базе русской кухни?

— То, что мы сделали в гастроцентре, называется фуд-маркетом. Вы не можете то, что находится в Harrods или в KaDeWe в Берлине, назвать фуд-кортом. Гастроцентр «Зарядье» — это некий симбиоз и сочетание нескольких точек с точной и жесткой концепцией. И магазины, которые мы для себя назвали продуктовыми сувенирами. Наша концепция в гастроцентре — современная российская кухня, но не рецептурная. Мы не брали русские рецепты, мы взяли российские продукты: все устрицы, которые у нас есть, — российские. Это российский продукт? Да. Являются ли устрицы традиционными для русской кухни? Пока что нет.

Самые вкусные морские ежи — у нас, в этом нет какого-то патриотизма, просто морской продукт чем севернее, тем вкуснее. Любая рыба, которая обитает в холодном море, выживает за счет жира, а жир — это концентрация вкуса. В гастроцентре у нас восемь точек — восемь кругов Российской Федерации, это нельзя назвать монопродуктом: в точке «МясоМясо» — несколько видов мяса, в «Вертельне» — гуси, утки, перепелки, в «Лепильне» — десяток видов пельменей. Там все построено вокруг продуктов из разных регионов России. То же самое касается и того, что мы называем продуктовыми сувенирами. Идея гастроцентра возникла, когда мы стали думать уже о «Зарядье», и мне показалось, что это подходящая концепция — сделать два ресторана, с одной стороны, чем-то похожих, с другой — совершенно разных. «Восход» и гастроцентр. В «Восходе» мы говорим уже о рецептурном меню, о кухне народов СССР. Потому что у нас произошла уникальная ситуация: возьмем, например, Францию и Италию, между которыми формально нет границы, но с точки зрения гастрономии это два разных мира. А в российской гастрономии плов, шашлык и чебурек совершенно не являются инородными продуктами или диковинкой. И наше кулинарное пространство гораздо более единое, чем политическое.

Про русскую кухню

— А перед тем как вы начинаете работу над проектом, у вас уже есть концепция ресторана?


Бесплатная юридическая консультация:

— Бывает, концепция много лет живет в голове и только потом осуществляется. Так было, например, с «Китайской грамотой» и с названием, которое появилось за восемь лет до ресторана. Или с «Доктором Живаго», идея которого возникла за пять или шесть лет, мы пересмотрели несколько разных помещений, где-то даже уже рисовали проект, пытались входить, а потом нашли то, что искали. А бывает совсем от обратного, как в «Восходе». Концепция кухни народов СССР возникла после того, как я увидел помещение и понял, что эта идея может лечь только в это место. Во всяком случае, ни мысли, ни идеи подобной у нас изначально не было.

— Санкции повлияли на развитие русской кухни? Потому что ресторанам пришлось работать с российскими, локальными продуктами, которые они ранее не использовали.

— Вопрос сложный, и однозначного ответа на него нет. Еще до санкций был общий тренд, как мне казалось, появлялся интерес и к российской кухне, и к локальным продуктам. «Живаго» мы открыли за год до запретов, и уже тогда мы понимали, что три ресторана русской кухни в пределах Садового — это нонсенс. А дальше это все уже стало совпадать. Было ли это каким-то бустом, чтобы развивать какие-то отрасли? Наверное, да. Мне трудно назвать это импортозамещением, а скорее — восстановлением исторического сдвига, который у нас произошел. Россия, в которой начали выращивать нормальное мясо, это просто нормальный исторический процесс. В такой стране не могло не появиться нормального мясного производства. Другое дело, обязаны ли мы исторически делать буррату и моцареллу? Наверное, все-таки нет, но при этом уже сейчас я не смогу отличить российскую буррату от итальянской. А так как в России любой профессионализм становится одержимостью, то очень часто наш продукт средний становится лучше и интереснее, чем тот же аналог. Хорошо ли это? Конечно, хорошо. Еще очень много возможностей, чтобы развивать разные отрасли. На такую большую страну, как наша, два-три хороших мясных производителя недостаточно.

— Зимой будет проходить второй фестиваль IKRA, и основным его тезисом стало то, что современная русская кухня, возможно, станет новым мировым трендом. Как вы на это смотрите?

— Если это произойдет, я буду только счастлив. Но я не вижу к этому прямых предпосылок. В России вообще произошла достаточно странная ситуация: если вы приезжаете в Италию, то, наверное, 90 % ресторанов будут итальянскими, то же самое во Франции, Греции, Португалии… В Москве ситуация совершенно иная. Для России это действительно закономерное продолжение, но есть ли у нас на сегодняшний день достаточная концентрация нашей уникальности, чтобы все в мире начали готовить нашу кухню, я не уверен. Но может ли во всех столицах находиться популярный русский ресторан? Да, может. Но что такое тренд? Тренд — это когда русские рестораны будут открываться где-нибудь в глубинке в Англии, я думаю, что до этого еще пройдет какое-то время.


Бесплатная юридическая консультация:

Про то, как адвокат с Уолл-стрит помешался на еде

— Вы отучились на адвоката в России, служили в армии, в военной прокуратуре, а потом уехали в Америку и стали работать на Уолл-стрит. Это очень неожиданная карьера. Всегда было интересно, как это получилось?

— Это был конец 80-х, много людей уезжало тогда. Я был достаточно молод, у меня была бурная карьера и некая иллюзия, что можно попробовать все сначала. Если все получилось здесь, то должно получиться и там. Все советские штампы с точки зрения успеха здесь уже были выполнены: я ездил за границу, был адвокатом «Мосфильма», защищал известных людей. Мне казалось, что потолок здесь уже достигнут и перепрыгнуть его будет сложно, поэтому можно попробовать что-то новое. Сначала, до Америки, мы уехали в Израиль, где я продолжил занимался адвокатской деятельностью. В тот момент началось активное взаимодействие с Россией, начали открываться возможности, и мы стали заниматься правовым обеспечением российского бизнеса на Западе. Потом я уже получил приглашение в Америку, где я активно делал карьеру на Уолл-стрит все десять лет, которые там находился.

— А когда вы увлеклись едой?

— Называйте это как угодно, есть такой точный термин — «мечта идиота», вот она существовала с самого начала. Все, что касалось еды, всегда было интересно, это меня манило. Еще в ранние годы, когда мне было около 20, командировки в Грузию меня будоражили. Потому что при наличии жесткого дефицита я вдруг понял, что, обладая знаниями и техникой, можно совершать абсолютно неожиданные вещи и тем самым производить впечатление на окружающих. Потом, когда я уже оказался в Америке, эта страсть приняла более запущенную форму: я стал ездить по кулинарным школам и активно погружаться в этот мир.

— Вы даже работали на кухне в ресторане в Гонконге — как вы туда попали и, главное, зачем?


Бесплатная юридическая консультация:

— У нас была сделка, и мы три недели жили в Гонконге. Я договорился с нашими партнерами, у которых были там знакомые повара, и каждый вечер после деловых встреч стоял на кухне.

Там совсем другая философия, другое мышление, кухня китайского ресторана сильно отличается от нашей — как китайская медицина отличается от традиционной. Чтобы просто было какое-то понимание: на китайской кухне — 12 станций, это 12 стадий развития повара; на небольших кухнях их может быть восемь или шесть. Каждый цикл человек проходит за три года, то есть потенциально ты можешь стать шеф-поваром только через 36 лет. Что поразило меня больше всего, это то, что первый вок, фактически подмастерье, выполняет основную часть работы — нарезает все продукты. То есть в нашем представлении он фактически закончил готовку, а у них это только первая станция, первый этап.

Про первый паназиатский ресторан в Москве и конкуренцию

— Как вы все-таки открыли первый ресторан в Москве?

— Все мои друзья знали о моем помешательстве на еде. Поэтому, когда появилось место, мне предложили партнерство. Это было легендарное помещение, где раньше находилось кафе «Охотник». Тогда я для этого специально приезжал из Нью-Йорка, потому что тогда еще активно вел дела там.

— Первый ваш ресторан вы открыли в 2002 году, это был ресторан «Имбирь» как раз с паназиатской кухней.


Бесплатная юридическая консультация:

— Да, после нас еще «Вертинский» открылся. Тогда паназиатская кухня как таковая была чем-то совсем новым, такие рестораны только начинали открываться в мире, в Нью-Йорке, еще, кажется, даже в Лондоне их не было. «Имбирь» был не просто паназиатским, а мы придумали такую историю: путешествие французской девушки, которая приезжает на каникулы в Ханой. То есть Вьетнам, оккупированный Францией, вот эта вся смесь, это была история еще более нишевая, чем просто паназиатская кухня.

— Второй ваш проект был уже с Новиковым?

— «Имбирь» просуществовал полтора года, а второй проект появился значительно позже, только через семь лет. С Аркадием мы вместе работали, я был его адвокатом, а он знал о моей этой психиатрической неустойчивости, связанной с едой. Когда закрылся ресторан «Бисквит», Новиков как раз искал новую идею и предложил мне партнерство. Я согласился, и мы открыли «Мясной клуб», который просуществовал шесть лет. Здесь я тоже придумал концепцию, написал меню.

— Новиков, наверное, не знал, что сам себе создает главного конкурента.

— За главного конкурента спасибо, но, знаете, ресторанный бизнес очень специфический. Это бизнес, который сам по себе, в вакууме, не может существовать. Именно поэтому везде в мире есть ресторанные улицы, ресторанные районы. В Москве тоже уже есть такие улицы, знаменитая улица Рубинштейна в Питере… Ресторанам комфортно находиться рядом друг с другом. Конкуренция в любой другой отрасли может восприниматься как негатив, а в ресторанной — совсем по-другому. Поэтому я не думаю, что это плохо или хорошо, это просто среда, без которой невозможно существовать.


Бесплатная юридическая консультация:

— Но у нас достаточно молодая индустрия, агрессивная среда, и ресторанная публика еще не настолько велика.

— Мне бы не хотелось с вами спорить, но я с вами поспорю. Вы правы, здесь все еще только зарождается. Но вы же не можете сравнить людей, которые ходят в рестораны сегодня, с теми, кто ходил десять лет назад. Хотя сегодня бушует кризис, а тогда казалось, что деньги никогда не кончатся. Потребительское отношение к ресторанам становится совсем другим. Если 20 лет назад рестораны были местом для праздника, какого-то события, то сегодня все больше и больше людей ходят в рестораны, чтобы просто поесть. Молодежь все чаще ходит в рестораны: зачем готовить, если ты можешь пойти в заведение.

Все мы знаем про соотношение доллара, про кризис, но ресторан стал неким заповедником цен. Если вы посмотрите на меню ресторана восьмилетней давности, то 80 % блюд будут точно ниже шкалы в тысячу рублей, сегодня в общей массе диапазон тот же. В Москве открывается очень много ресторанов, и большая часть из них забита людьми. В этом есть еще одна сторона кризиса: человеку все равно нужно что-то, чтобы себя расслабить, что-то, что он может себе позволить. Вещи становятся недоступными, сложнее выезжать за границу, покупать дорогие машины, а поход в ресторан остается общедоступной роскошью.

— Вы говорите, что раньше, когда люди ходили в рестораны, это всегда было по какому-то поводу, но при этом ваши рестораны всегда очень нарядные, в них всегда ощущается какой-то праздник.

— В ресторане самое главное — это концепт. Он должен быть точным, жестким, актуальным, желательно находиться в нише, в которой никого нет. Мы же не делаем просто дизайн, мы стараемся соблюдать общую концепцию. Это касается музыки, формы официантов, меню, посуды и еще сотни вещей, которых вы, возможно, не замечаете. Та же «Китайская грамота» — это не место, куда вы приходите отмечать день рождения или лунный Новый год. Если это так, значит, что-то мы сделали неправильно. Почти все наши места сделаны, чтобы в них можно приходить в casual. «Доктор Живаго», в котором можно что-то отмечать, сделан так, что в него можно прийти вечером выпить водки, съесть 20 сортов селедки. Его концепция в том, чтобы вытащить наш генный код и показать, что для нас является настоящим праздником, и это не фуа-гра и суши.

— А сами вы в какие рестораны ходите?


Бесплатная юридическая консультация:

— Не буду называть. Ресторанный бизнес — это конкурентный бизнес. Сегодня очень много ярких, цельных, интересных проектов открывается в России, и я стараюсь посещать все новое, что представляет интерес, чтобы делать свои выводы, понять тренды, понять, что хорошо, что плохо, где белое, где черное. Со стороны всегда виднее. За границей я всегда стараюсь специально ходить есть, смотреть, потому что мы — часть глобального пространства. Мы достаточно уникальное сообщество, но важно тоже понимать, что происходит за пределами.

— Вы всегда говорили, что вы в первую очередь адвокат и только потом уже ресторатор. Но ресторанов у вас становится все больше, на это должно уходить все больше времени. Сейчас вы в первую очередь адвокат или ресторатор?

— Преимущественно адвокат. И размер бизнеса на самом деле никак на это не влияет. Если вы собираете марки, пять у вас марок или пятьсот, это все равно хобби. То же самое касается ресторанов. Трачу ли я больше времени? Да, но у нас так структурирован бизнес, что я трачу все свое время на ресторан, когда мы только его запускаем. Я не занимаюсь оперативным руководством ресторана, только точечными доработками: корректирую меню, устраняю шероховатости. Если ресторан работает хорошо, я не бываю там каждый день. Поэтому в первую очередь я все-таки адвокат.

Источник: http://www.the-village.ru/village/food/interview-eda/intervyu-rappoport

Адвокат олигархов

Сколько людей сломалось в похожих ситуациях! А он просто уехал в другую страну и начал там все сначала, и добрался до немыслимых высот не где-то, но на Wall street. После всех иностранных побед он сделал следующее: вернулся в Россию и начал новый бизнес. Пока что ему здесь не скучно.


Бесплатная юридическая консультация:

Я много слышал о нем от разных людей.

— Это лучший адвокат из лучших, — говорили мне. И называли фамилию.

— А чем он крут? Что он ведет, какие дела выигрывает?

— А почему ж про него не пишут взахлеб газеты и журналы?

Люди в ответ молча улыбались. Я, собственно, и сам понимал, что в прессу идет далеко не все. Самое интересное пролетает мимо. Лучшие сюжеты передаются, как известно, в устной форме. До читателей и зрителей доходит только самая простая информация.


Бесплатная юридическая консультация:

Вновь я услышал о нем совсем недавно. Он участвовал в серьезном деле, там на кону была часть денег одного реального олигарха. Рассказчик это дело проиграл, несмотря на затраченные усилия и старую привычку приходить и брать все, что нужно. Ему помешал это сделать в очередной раз вовсе не президент и даже не премьер, и не сам олигарх, но кто? Простой адвокат!

Проигравшего это задело. Он решил встретиться с обидчиком. Нашел его, поговорил и. стал его клиентом.

Не могу с вами поделиться подробностями этой истории и именами участников, могу только сказать, что уровень меня впечатлил. Я тоже нашел того адвоката, мы встретились и поговорили.

Его зовут Александр Раппопорт. Если кому интересно, в фамилии Раппопорт вторая часть — точно от слова «Порто», от Португалии. А первая часть — то ли от итальянской фамилии Раппо, то ли от слова «ребе».

Раппопорт — ученик самого Падвы. Генрих Павлович, перечисляя лучших адвокатов России, не забывает упомянуть своего воспитанника. Они встретились в коллегии адвокатов в 1984 году. Раппопорт писал научные работы, Падва их рецензировал. Молодой адвокат тогда интересовался виктимологией, парадоксальной наукой (о влиянии потерпевшего на совершение преступления). Я сам когда-то читал книжки про это. Запомнилась такая цифра: в каждом четвертом убийстве виноват убитый, он сам спровоцировал убийцу.

Раппопорт изучал тогда реальные ситуации на тему, занимался психологической экспертизой. Был такой случай. Молодой человек с девушкой лежали в койке в комнате общежития. И тут к ним влетел еще один студент с шампанским, цветами и восклицанием: «Ну вот, я и с вами теперь, господа!» Девушка выпрыгнула из окна. Был суд, на котором она говорила о попытке группового изнасилования — так ей показалось. С вами теперь — значит с вами в койке, а что же иначе? Удалось доказать очевидное: у девушки была гипертрофированная реакция, а реальной угрозы не было. Ребят оправдали.

— В уголовном суде или в гражданском желательна публичность, — говорит Раппопорт. — А мы даже имени клиента не упоминаем. Мы не светимся, у нас интимность, конфиденциальность, максимальное доверие. Это все очень личное. Мы как гинекологи. Через нас проходит некий заметный процент ВВП, так что это не терпит суеты и огласки.

Генрих Павлович научил меня многому. Работая с ним, я понял, чем хороший юрист отличается от плохого. Не тем, что знает все законы! Ни один даже самый блестящий человек не знает всего. Отличие хорошего юриста от плохого — в умении выстраивать свою позицию, аргументировать ее, защищать — и четко идти к поставленной цели.

Некоторые ошибочно думают, что адвокат должен добиваться справедливости. Нет, не должен! Это не его работа. Интересы справедливости должен представлять прокурор, ведь это государство — теоретически — заинтересовано в том, чтоб повсеместно воцарилась справедливость. А что же должен делать адвокат? Защищать интересы своего доверителя! Вот что он должен делать!

Самый громкий процесс, в котором Раппопорт участвовал, — это дело Чурбанова и Ко. Он не очень любит про это вспоминать, для него это старая история, из какой-то позапрошлой жизни. Но те, кто понимает, считают ее незаслуженно забытой. Я листал «Обвинительное заключение по уголовному делу N 18/». С притягательным грифом «Секретно». При том, что процесс — вот забавно — был открытым. Что ни говори, процесс был вехой. Он шел на фоне глубокой перестройки, если кто помнит такое слово. Год на дворе был 1987-й, а методы прокуратуры — на уровне 1937-го. Там были, к примеру, самоубийства двумя и более выстрелами в голову.

Для Яхъяева, клиента Раппопорта, прокурор требовал двенадцать лет лишения свободы. Трудно себе представить, чтоб адвокат, каким бы он ни был блестящим, мог произвести впечатление на военных, заседавших в том суде. Но работа адвоката, понятно, состоит не из одного только красноречия.

Нужно же что-то делать. Он сам это описывает в таких терминах:

— Надо иметь микроскоп вместо глаз. И в микроскоп увидеть трещинку, а после расширить ее домкратом, сделать из нее пропасть, в которую бы рухнуло обвинение. Всегда ведь допускаются те или иные процессуальные ошибки, надо их только рассмотреть и использовать.

Были такие ошибки и в деле Яхъяева. Он и сам, как человек тертый (с 1960 года по 1982-й был председателем УКГБ Узбекистана), их видел. И хотел использовать в рамках своей тактики.

Яхъяев — единственный из всех, кто шел по тому делу, с самого начала давал, что называется, «полностью признательные показания». Благодаря чему его в отличие от остальных не увезли в московскую тюрьму, а оставили в Ташкенте, где держали четыре года (пока шло следствие) в нормальных условиях, к нему ходила на свидания жена и носила передачи.

А на суде он написал заявление в прокуратуру: вот, должен был себя оговорить, чтоб выжить в тех условиях. В ответ он получил угрозу, которая содержалась в письме из прокуратуры: «Доводы, направленные вами, будут рассмотрены в суде, который назначен на такое-то число. Что касается остальных эпизодов вашей преступной деятельности, они будут рассмотрены отдельно в других заседаниях по мере необходимости». Обвиняемый получил на руки хороший козырь: вот как несправедливо его судят! Он было огласил это письмо в суде. Но сделать это старому чекисту не позволил юный адвокат.

Раппопорт притормозил письмо, дождался конца того долгого мучительного процесса — и выстрелил им за пять дней до ухода суда на вынесение решения. Он заявил ходатайство, в котором объявил об этом письме и попросил истребовать у прокуратуры материалы, на которые она письменно намекала. Суд попал в ловушку! Он не мог вынести приговор, имея документ о том, что дело в отношении Яхъяева не закончено. Это было бы грубейшим нарушением процессуального законодательства: положено все обвинения предъявлять сразу, объединять их в одно дело и рассматривать вместе. Отложить суд на месяцы, рассматривать новые факты — на это никто не решился. В итоге Яхъяев был оправдан по всем эпизодам и освобожден из-под стражи в зале суда.

— Не уверен, что это та «медаль», которую я хотел бы носить на пиджаке. Кстати, это было последнее уголовное дело, которое я провел, — так подытожил Раппопорт старое дело.

СССР — Израиль — США — Россия

Вскоре начались новые времена, расцвели кооперативы, которым нужно было юридическое сопровождение. Тогда у нас появился интерес к зачаткам корпоративного права. Это было новое, свежее дело, имевшее перспективы и сулившее, казалось бы, хорошие деньги. Но мэтры держались в стороне: они-то думали, что НЭП — это, как обычно, на пару лет. В новое направление пошла молодежь.

В числе первых был и Раппопорт, который быстро стал одним из ведущих специалистов в области корпоративного права. А еще в те годы он активно работал с большими клиентами, которые пытались самостоятельно осваивать международный рынок. Первые корпоративные банки, первые корпоративные биржи. Он был одним из тех, кто начинал выводить российское кино на мировую арену: в течение четырех лет работал адвокатом международного управления «Мосфильма». Его клиентами были Рязанов, Соловьев, Чухрай, Досталь и многие другие. Кроме того, как адвокат «Мосфильма», он с киногруппами объездил полмира.

Да, он отличился, достиг чего-то, но. В 89-м году, в возрасте 29 лет, ему в голову пришла опасная мысль: все, о чем он мечтал, у него уже есть. Авторитет, деньги (вернее то, что в СССР считалось деньгами). Казалось, до конца жизни все так и будет крутиться по той же спирали. И — ничего нового.

В 1989 году он уехал в Израиль. Более экзотичного поворота в своей жизни он в тот момент придумать не мог. По сути, другой возможности начать все заново у него и не было. Взял жену, 6-месячного ребенка, тещу — и уехал. Решение принималось, как это часто бывает с самыми важными в жизни решениями, очень быстро — за полтора часа.

Первую неделю он жил на пособие. Потом вместе с женой, серьезной пианисткой, выпускницей Ленинградской консерватории, устроился на работу в синагогу — мыть полы. Еще через неделю к Раппопорту пришел корреспондент израильской газеты «Маарив» и написал здоровенную статью про известного московского адвоката, в прошлом владельца белого «мерседеса», который работает уборщиком. Вот что значит еврейский патриотизм! На родину любой ценой.

Раппопорт понимал, что адвокатом он сможет работать не раньше чем через три года, по крайней мере язык надо выучить. Но в день выхода той статьи он получил шесть приглашений на работу.

С первым из позвонивших у него состоялась такая беседа:

— О чем ты мечтаешь?

— Работать адвокатом в Израиле.

— Ты уже работаешь. Зарплата у тебя с сегодняшнего дня такая-то. Есть еще какие-то пожелания?

— Нет. А чем я буду заниматься?

— Понятия не имею.

— Как? Мы же договорились о зарплате!

— Ты получил место — теперь думай, чем заниматься. Но я чувствую, что мы с тобой будем зарабатывать деньги.

Они начали заниматься сопровождением международных сделок. Работали с мэрией Санкт-Петербурга, с «Динамо» (Киев), помогали русскоязычным бизнесменам, которые выходили на Запад, потом в России начались слияния и поглощения. Раппопорт был партнером в адвокатской компании. Его настойчиво звали в крупнейшие адвокатские конторы, люди не понимали, почему Раппопорт отказывается — до тех пор, пока он не рассказывал историю про то, как в один день из уборщика стал адвокатом.

Так прошло семь лет в Израиле.

Только после смерти партнера он принял предложение одного из самых крупных своих клиентов: полетел к нему в Нью-Йорк поговорить, да так и остался. Семья прилетела туда на ПМЖ через три дня.

На этот раз все было другое. Никакой экзотики, никаких приключений, никаких ситуаций выживания. И, стало быть, ни дерзости, ни адреналина. С первого дня — солидная зарплата, пафосная квартира и прочий комфорт. Тяжело это было только с технической точки зрения. Пять лет подряд он приходил в офис на Уолл-стрит к четырем часам. Не дня, а утра: занимались финансовыми рынками — от Сингапура до Лос-Анджелеса, trading desk в больших компаниях работает круглые сутки. К десяти утра, к завтраку — по нью-йоркскому времени — иностранные финансовые биржи (кроме совсем уж Дальнего Востока) закрывались, и процесс международного бизнеса заканчивался. К этому времени просыпалась Америка, и можно было начинать работать с клиентами.

Америка интересна, в частности, и потому, что после работы там куда лучше понимаешь, что происходит сейчас в Москве. За девять лет на Уолл-стрит он достаточно глубоко погрузился во все, что касается инвестиционного процесса. Раппопорт сделал одну из самых успешных русских карьер там: занимал должность старшего вице-президента в нескольких крупнейших банках. Он стал одним из самых авторитетных специалистов по России и Восточной Европе, особенно в том, что касалось рынка слияний и поглощений.

Вопросы жизнеобеспечения, понятно, все давно уже были решены. И, как часто бывает в таких случаях, человеку захотелось делать что-то для души. Захотелось чего-то в жанре «искусство для искусства». Адвокатура — если ее сравнивать с инвестиционным банкингом — как раз и есть такое искусство. Он стал все чаще вспоминать о том, что перед ним три поколения адвокатов — отец и мать, дед, прадед. По ночам он листал старую, дореволюционных еще лет книжку — сборник судебных речей своего деда.

Good bye America, o-o, — и вот он в Москве.

Интересно было рассматривать эту странную картину: видавшие виды русские бизнесмены ведут беседы с американцами, выпускниками Гарвардской школы бизнеса, и рассуждают о схеме сделки. Конечно, Раппопорт на этом фоне смотрелся выигрышно, после Израиля и Уолл-стрита, где он понял многие вещи по трансакциям и собрал неплохую клиентскую базу, да к тому же с богатым московским прошлым и новыми, наработанными за границей связями.

Он восстановился в коллегии адвокатов и создал свою контору — на сегодняшний день одну из крупнейших адвокатских структур, занимающихся корпоративным правом. Российскую, но с американизированным подходом к ведению бизнеса. При этом Раппопорт дает и то, чего не могут дать иностранцы: тем не так явно видны наши риски.

Среди клиентов его конторы сегодня крупнейшие российские и иностранные корпорации, государственные структуры, естественные монополии и многие, кого в быту мы называем «олигархами».

Тут лучше цитировать, поскольку тема тонкая. Слово — Александру Раппопорту:

— Старая адвокатура — это была такая вальяжная профессия. Сегодня корпоративная адвокатура — не столько искусство, сколько индустрия, производство со всеми стоимостными законами. С одной только разницей: наша индустрия не имеет капитализации. Она очень индивидуальна, и продать бизнес в нашем деле невозможно.

Это практически две разные профессии: адвокат судебный, занимающийся традиционным адвокатским промыслом, — и адвокат корпоративный.

Да, у нас тут больше индустрии. Но если бы вы знали, какие потрясающе красивые схемы выстраиваются, когда создается трансакция, когда придумывается, как ее сделать! Бывает, смотришь на договор и понимаешь, как талантливо он написан. Это — как поэзия: вы можете сразу не понимать смысла, но ощущаете, что тут есть глубина. Так бывает — книга скучная, но написана блестящим языком. А можно с музыкой сравнить. Вот я недавно был на Ростроповиче — ну блеск! А как это объяснить словами? С медициной можно сравнить. Мой знакомый, проктолог, безумно увлеченный своей работой, говорил: «Уверяю вас, жопа — безумно красивый и совершенный механизм!» Он часами может об этом говорить.

К вам приходят люди, один хочет купить, другой продать, и это стоит миллиард долларов. Тут обеспечение сделки, обеспечение ее безопасности и всего, что вокруг, — это не меньшее искусство. Но оно в отличие от судебного непублично. Никаких эмоций напоказ, тут нужны другие навыки. Важно не столько знание законов, это вторично! Должно быть знание мира, знание жизни. Трюки, ходы, уловки — вот что нужно!

Что же касается подробностей бизнеса, об этом трудно рассказывать. Цифры, имена, уровень — ничего разглашать нельзя. Не спишь ночами, а после открываешь газету — а там сообщается о закрытии крупной сделки. Эх, думаешь, если б вы знали!

Многие думают, что в таких случаях юрист — это защита от кидка на конце. Но не так интересно, кто кого кинет, — важнее контроль, совместная деятельность, раздел продукции, разграничение полномочий, финансирование потоков. Идет заключение десятков договоров, инкорпорирование компаний, придумывается тысяча вещей.

Эта работа очень интересна именно в России. Прошли годы, многое изменилось. Красных пиджаков уже нет, люди теперь умеют одеваться. Они понимают глубинные вещи, на постижение которых в других странах обычно уходят поколения.

А уровень правого обеспечения? Законодательство западных стран строилось столетия. У нас же законы, касающиеся бизнеса, создавались последние 6-8 лет. Там много пробелов, несуразностей и противоречий. Потому что невозможно создать совершенный правовой механизм так быстро. Многие законы, кстати, приняты еще в 1920-е годы (например, закон о вексельном обороте)! Как они могут отражать действие сегодняшних корпоративных механизмов?

К примеру, российскому праву вовсе не знакомо понятие опциона, без которого сегодня нельзя никак. Но если вам нужен опцион, я обязан вам его дать. Я должен придумать, как это сделать! Тут — огромное поле для творчества.

Или такая вещь, как залог. Вы его оставляете себе, если вам не вернули деньги, — так это выглядит с обывательской точки зрения. Но в российском законодательстве все не так! По закону необходимо объект залога реализовать на открытом аукционе и оставить себе вырученные средства в пределах суммы долга. Безумно тяжелый механизм, который практически не дает возможности возврата реальных денежных средств!

А сфера брачного законодательства? В рамках российского права невозможно уйти от контроля наследников партнера. Это нормально, когда они становятся выгодоприобретателями. Но зачастую дети и вдовы бизнесмена начинают диктовать акционерам, как делать бизнес. Многие хотят заранее от этого обезопаситься.

Все эти вопросы нельзя решить, если ограничиться знанием только российского законодательства. Но можно же правильно выбрать юрисдикцию! Кипр, например. А если законы Кипра не подходят — есть на British Virginia Islands или в Канаде. Кроме выбора юрисдикции, есть и всякие прочие способы, механизмы и тонкости, позволяющие решить поставленную клиентом задачу.

— Напряжение на работе высочайшее, в моих руках — судьбы огромных сделок! Конечно, нужна какая-то разрядка. У меня много увлечений, — говорит Александр. — Я занимаюсь дизайном, сам оформил офис, квартиру, дом. Я собрал несколько коллекций — марки, фарфор. А еще очень люблю готовить. Я закончил несколько кулинарных школ: английскую, американскую, французскую, гонконгскую и этим летом — вьетнамскую.

У меня нет поварских лицензий и сертификатов на право работы, но готовлю я очень вкусно. Читаю поварские книги, но без фанатизма. Дело в том, что книги о еде делятся на две категории. Одни написаны поварами, которые из ревности в каждый рецепт закладывают ошибки в пропорциях, — чтоб у тебя не получилось. Другие книги написаны кулинарными критиками, которые и рады бы помочь, да готовить не умеют. Я в книгах ищу только идеи, концепции. В самом деле, не буду же я готовить, отмеряя компоненты мензуркой!

Но есть истинно великие блюда, которые не допускают импровизаций и требуют четкого соблюдения рецептуры. К ним относится плов, приготовление которого для многих стало серьезным хобби. Вот недавно я участвовал в чемпионате России по приготовлению плова. Это организовал — и оплатил все расходы — один мой товарищ. Я занял первое место из 12 сильных участников.

И вот какой нюанс меня потряс больше всего: организатор чемпионата отнесся к подготовке с маниакальной серьезностью. Он прочитал во множестве рецептов, что для плова нужны желтая морковь и хлопковое масло, и потратил неделю на поиски этих компонентов. Когда нашел, был безумно счастлив и горд собой.

Тут я открываю блестящую кулинарную книгу «Казан, мангал и другие мужские удовольствия», которая, кстати, недавно вышла в России, и читаю следующее: «Существует миф, что правильный плов невозможен без хлопкового масла и желтой моркови. Действительно, в Узбекистане 90 процентов поваров используют эти ингредиенты. Но объясняется это очень просто: желтая морковь в 12 раз дешевле красной, а хлопковое масло в 20 раз дешевле оливкового. Ни один серьезный эксперт не верит в то, что хлопковое масло как-то влияет на качество плова. Если вы не ставите задачи снижения себестоимости продукта, вам нет необходимости искать эти экзотические ингредиенты». Я зачел этот кусок своему товарищу, состоятельному человеку — он был потрясен до глубины души.

Что касается меня, то я плов делаю исключительно на курдючном жире. Сперва растапливаю курдючное сало. Псевдознатоки будут вас учить, что после надо класть мясо, а потом морковь, — она не даст никакого вкуса, но это означает загубленный плов. По-настоящему же вся идея в том, что сперва надо в этом жире поджарить лук. После положить мясо и его тоже поджарить, добавить специй — и получается зирвак, основа плова. И только после всего этого положить морковь. Ею, как кашу маслом, плов испортить нельзя.

Разумеется, нельзя плов мешать после того, как засыпается рис. Рис заливается кипятком. Вы погубите плов, если зальете его холодной водой. Просто погубите!

Наша задача — поднять жир наверх, это можно сделать только энергией залитого кипятка. Жир поднимется наверх и после постепенно будет идти вниз.

Люди, которые знают о моем увлечении поварским искусством, часто спрашивают: почему у тебя нет своего ресторана? Сегодня я не могу себе этого позволить! У меня был свой ресторан, я его сам придумал и создал абсолютно каждое блюдо! Кайфовал безумно. Раз в месяц ходил на кухню, готовил. Но потом понял, что этим надо заниматься плотно, а у меня на это нет ни сил, ни времени.

Сейчас у меня нет ресторана. Но еще же не вечер.

Полный текст об адвокате

читайте в декабрьском номере журнала «Медведь»

Источник: http://rg.ru/2006/11/30/rappoport.html

Советник

Юридические услуги по корпоративному праву

Адвокат раппопорт александр

«У нас не будут запирать Елену Летучую в холодильнике»

Александр Раппопорт — российский адвокат, ресторатор и обладатель премии GQ в рамках прямой трансляции на ресурсе «Афиша-Рестораны» рассказал, как нужно относиться к внезапным проверкам от «Ревизорро» и работать в условиях кризиса.

О хобби как бизнесе

С точки зрения психиатрии, конечно, адвокатура для меня основное, это часть жизни, это пятое поколение. А рестораны, несомненно, — это хобби, но хобби серьезное, которое давно стало бизнесом.

Делать ресторан не для бизнеса, а только для развлечения — эта модель, мне кажется, вообще не работает, я часто видел очень обеспеченных людей, которые говорили: «Я строю ресторан для себя, мне неважно, будет он работать или нет», — это не работает. Это все равно должно быть бизнесом, иначе это начинает просто съедать себя, сколько бы денег туда ни было вложено, как бы талантливо это ни было построено — это должна быть бизнес-модель.

О программе «Ревизорро»

Мне кажется, все, что касается программы «Ревизорро», само по себе дело, при котором показывают чистоплотность ресторана и находят в нем недостатки, достаточно благое. Другое дело — способ, которым это осуществляется. Врываются на кухню в семь часов вечера, когда на кухне и так коллапс, при этом приостанавливается работа — это то, что я читал, не знаю, соответствует ли это действительности. Конечно, это недопустимо.

При этом единственное, что меня смущает, что всегда в достаточной степени опасно, когда любое лицо даже с самыми благими намерениями пытается присвоить себе государственные функции. В данном случае у нас есть Роспотребнадзор, который, мне кажется, прекрасно справляется со своими обязанностями. Программа вызывает очень большой ажиотаж почему? Потому что люди любят надрыв, люди любят скандал, люди любят смотреть в замочную скважину. Важен баланс, важно, чтобы все не доходило до абсурда и не мешало самому главному, что есть в ресторанах, — предназначению кормить нормально людей.

Мне кажется, рестораторы должны пускать «Ревизорро» и быть к этому достаточно благодушными, а с другой стороны, «Ревизорро» нужно соблюдать какие-то нормы этикета. Везде должен быть какой-то социальный компромисс. У нас управляющие уж точно не будут запирать Елену Летучую в холодильнике.

Об условиях работы в кризис

Несомненно, кризис — это негативное явление, но в любом явлении есть его определенное природное свойство, и если его понимать, понимать его глубину, то его можно использовать для того, чтобы производить бизнес. Мы попытались сделать пребывание человека в ресторане максимально комфортным во время кризиса.

На сегодняшний день в мире есть революционный тренд — в Америке он начался давно, в Европе недавно, в России только что, — когда рестораны из места проведения праздника и проведения досуга все больше становятся местом для потребления пищи. В рестораны четыре года назад ходила достаточно узкая прослойка людей, сегодня эта прослойка значительно расширяется, поэтому для нее нужны другие цены, другие условия и так далее.

Материалы по теме

«Можно работать без таджиков — если ты не жадный»

Раньше была очень большая диспропорция в ценах в ресторанах, которые находятся на периферии и ресторанов, которые находятся в пределах Садового или Бульварного кольца. Сегодня — во всяком случае, если мы говорим о Москве — рестораны, которые находятся в спальных районах и ресторан самый модный и популярный в Москве могут быть с точки зрения цены практически одинаковыми.

О целевой аудитории

Раньше любого ресторатора спрашивали: «Для кого ты открываешь ресторан? Кто твоя целевая аудитория? Определись». Мы попытались эти аудитории смешать. К нам с равным удовольствием приходят как люди с охраной — грубо говоря, те, кого мы называем олигархами, — так и люди на мотороллерах. Назовите нас разрушителями кабинетов, потому что мы стараемся открыть ресторан для разных людей. Любой кабинет для нас — это разрушитель, мы, наоборот, стараемся максимально сломать стены и всех посадить в одном зале. У нас есть преданные поклонники, мы работаем для всех.

О критике и критиках

Про развитие критики должны говорить критики. Много ли у нас непрофессионалов в стране? На мой взгляд, любой человек может назвать себя критиком и начать писать. Чем больше ругательств вы произнесете, чем чаще вы используете мат, тем больше это становится критерием, при котором это становится популярным. Мне кажется, это недопустимо. Блестящие критики есть, но их можно посчитать по пальцам одной руки.

О национальной кухне

Что такое национальная кухня? Открыть книжку и по ней сделать ресторан? Ни один серьезный ресторатор так не делает. Конечно, это некая форма целлофана, в который мы заворачиваем продукты для того, чтобы продать, и мне кажется, что дальше наша задача — создать продукт. Должно быть вкусно, правильно сделано, ново, интересно, неожиданно, и если это воспринимаемо и вкусно, какая разница, традиционно или нет? Наоборот, традиционность — это значит открыть книжку и приготовить по ней. Это разве то, ради чего вы ходите в ресторан?

О русских деликатесах

Мы в ближайшее время откроем ресторан российских деликатесов. Это такая часть, которую все скромно обходили стороной. Спросите любого охотника про верхнюю губу лося — и он вам скажет, что это, наверное, один из самых выдающихся деликатесов, которые существуют в Центральной Сибири. На Урале есть речка Сосьва, где ловят сосьвинскую селедку, которая для большинства жителей Екатеринбурга — такой же деликатес, как черная икра для жителей Москвы. Не все абсолютно коррелирует по цене — есть, конечно, вещи потенциально дорогие, как икра, а есть те, которые могут быть относительно доступны.

О прогнозах на 2017 год

Один из важнейших трендов зародился год или полтора назад в Калифорнии — идея палеолита, то есть, другими словами, минимальное количество искусственной обработки продукта, должно быть ровно то, что ели 2000 лет назад. В конечном итоге чистое, здоровое питание, облаченное в концепцию «диета палео». Люди на ней сбрасывают десятки килограммов. Мне кажется, это очень модно, это иронично, из этого можно делать ресторан.

Из новомодных течений — греческая кухня. Мне кажется, это может оказаться очень востребованным, это будет новым, необычным, неожиданным.

Люди большого города: адвокат и ресторатор Александр Раппопорт

Адвокат и ресторатор Александр Раппопорт («Мясной клуб», «Brasserie Мост») — о том, почему в Советском Союзе адвокаты приравнивались к старателям, реванше французской кухни в Москве и запрете на курение в общепите

Об адвокатуре

Я родился в семье потомственных юристов. Мама была юрис­консультом, папа адвокатом, так что я с детства был окутан этой атмосферой. В советское время адвокатура ведь была абсолютно отдельным профессиональным образованием: адвокаты не были ни рабочими, ни служащими и по статусу приравнивались разве что к старателям. Это были единственные люди, не получавшие от государства ни зарплаты, ни отпусков, ни пенсии. Если они не зарабатывали, то ничего не получали. Общество жило по одним правилам, а адвокаты — по другим, и к цеховым взаимоотношениям, к морально-этическим нормам относились очень всерьез.

В моей адвокатской практике был десятилетний перерыв: я уехал, стал инвестбанкиром, сделал достаточно успешную карьеру на Уолл-стрит. И решил, что уже могу себе позволить пенсионный образ жизни, — но тут дало о себе знать то, что у меня откладывалось на подкорке еще в юности. Я начал чаще оказываться в Москве, и волны вкатили меня в историю с адвокатурой по второму кругу.

О кулинарии выходного дня

Мой интерес к ресторанам начался с кулинарии выходного дня — мне нравилось, что можно взять кастрюлю, продукты, доступные еще в позднесоветское время, и произвести на гостей впечатление. Оказалось, что знание кулинарных основ может дать то, чего другие добиваются игрой на гитаре или стихами. Потом я стал заниматься ресторанами, но для меня это остается стопроцентным хобби, задача которого — в первую очередь приносить положительные эмоции. Если при этом оно приносит доход — потрясающе. Мой хлеб — по-прежнему адвокатура.

Москва — город очень консервативный во всем, от моральных вопросов до вопросов еды. Здесь все приживается очень специфически: в городе на удивление почти нет китайских ресторанов, мексиканских, испанских — а итальянская и японская кухня, наоборот, стала почти национальной. Но мировые тренды все равно приходят, и за ними следить очень интересно: в свое время, в 2001 году, мы открыли первый в городе паназиатский ресторан, «Имбирь»; буквально через две недели открылся еще один, через восемь месяцев — еще один. Тут важно быть первым.

​знание кулинарных основ может дать то, чего другие добиваются игрой на гитаре или стихами

О французской кухне

В случае с «Мостом» нам было интересно принести в Москву идею французской брассери — и все равно получилась очень московская история. В том же Париже царит кулинарный сепаратизм: там есть рестораны любой региональной кухни, но представить себе, что в одном меню будут смешаны блюда со всей страны, как в «Мосте», — невозможно. Парадокс в том, что у нас до недавнего времени вообще не было французских ресторанов — притом что вся классическая русская кухня XIX века родом из Франции. Можно сколько угодно с этим не соглашаться, но от бефстроганова и до салата оливье — у всего французские корни. Москвичи к французской кухне изначально готовы, причем я считаю, что она гораздо интересней итальянской. В каком-то смысле «Мост» — это реванш исторической справедливости. И это только начало, новое открытие французской кухни Москве еще предстоит.

​Об антитабачном законе

«Мост» был первым местом в Москве, где полностью запретили курение: у нас есть изолированная курительная комната без еды, а в зале не курят нигде. Но если вы спросите, как я отношусь к полному запрету на курение в общепите, — я вам скажу, что он мне не нравится. Я никак не пойму, почему это должен решать законодатель. Ресторан может сам определить, нравится ли дым его посетителям. Смот­рите, мы приняли такое решение без закона, и у нас не курят. Но если ресторан повесит вывеску «У нас курят» и люди будут туда ходить — да ради бога, почему нет-то? Человек должен делать все, что не мешает другим.

Адвокат раппопорт александр

Один из крупнейших российских специалистов в области корпоративного права.

C 2003 г. по настоящее время – управляющий партнер адвокатской конторы «Раппопорт и партнеры».

Область деятельности: правовое сопровождение деятельности российских и западных корпораций, представление их интересов в различных областях корпоративного права. Успешно провел десятки сделок по слиянию и приобретению компаний внутри России и за рубежом. Возглавлял группы юристов, осуществлявших проекты по правовому сопровождению крупных сделок на фондовом рынке, проектов в области строительства и девелопмента, нефтегазовой отрасли, медиа-индустрии и многих других.

По приглашению Правительства и Государственной Думы РФ неоднократно участвовал подготовке различных законопроектов в качестве эксперта по правовым вопросам.

С 1995г. по 2003г. занимал руководящие должности в ведущих инвестиционных банках США. В частности , работал в инвестиционных банках Auerbach Grayson, Robert Fleming, Inc., Chase Securities, JP Morgan Chase.

Занимался правовым сопровождением и контролем над крупными сделками по слиянию и поглощению в Восточной Европе. Принимал ключевые решения по вопросам, связанным с инвестиционными проектами на территории России, Украины и Центральной Азии.

Курировал официальное представительство Российского Федерального Фонда Имущества (РФФИ) в США.

С 1990г. по 1995г. работал в международных адвокатских компаниях.

С 1987г. по 1989г. занимал пост президента Союза молодых адвокатов СССР.

В настоящее время является консультантом ряда правительственных организаций РФ.

Постоянный комментатор и автор колонок ведущих российских бизнес-изданий.

Выступает с лекциями для молодых адвокатов по вопросам корпоративного права.

Александр Раппопорт

Адвокат, управляющий партнер адвокатской конторы «Раппопорт и партнеры», кулинар и телеведущий

Окончил Московскую Юридическую Академию (1981). Образовательная программа NASD (Нью-Йорк), спец. курс (1999). Инвестиционный институт NАСН (Нью-Йорк), спец. курс (1995). Обладатель 4 квалификационных лицензий Секьюрити Дилерз NASD

Отец — Леонид Раппопорт, известнен по громкому делу о защите чести и достоинства поэта Сергея Есенина

Постоянный комментатор и автор колонок ведущих российских бизнес-изданий

Александр Раппопорт на «Снобе»

  • События проекта
  • События участников
  • Приглашения

Фестиваль Signal

Приглашаем участников проекта «Сноб» на четырехдневный open air современной музыки и архитектуры в Никола-Ленивце Дальше

Концерт классической музыки, посвященный творчеству Ван Гога

Приглашаем участников проекта «Сноб» на концерт классической музыки в рамках проекта «Звучащие полотна» Дальше

Концерт «Генин в гостях у Моцарта» в зальцбургском Моцартеуме

В концерте примут участие скрипач Валерий Соколов, виолончелист Гидо Шифен и пианистка Ольга Домнина Дальше

СамоеСамое

Принципы подсчета рейтинга

СамоеСамое популярное

Как мы его определяем?

Все очень просто. Здесь мы показываем материалы с максимальным числом просмотров за последнюю неделю. В этот рейтинг может попасть любой материал сайта, включая запись в личном блоге. Редакция оставляет за собой право убрать из рейтинга какие-то материалы, противоречащие правилам проекта, но эта мера используется только в крайних случаях.

Александр Раппопорт

Участвовал 1

Его коллеги по цеху

Адвокат, управляющий партнер адвокатской конторы «Раппопорт и партнеры», известный кулинар и телеведущий.

Александр Леонидович Раппопорт родился в семье общественного деятеля, адвоката Леонида Раппопорта, знаменитого благодаря громкому делу о защите чести и достоинства поэта Сергея Есенина.

Его мать также окончила юридический факультет МГУ и занимала должность эксперта-криминалиста.

Творческий путь Александра Раппопорта / Aleksandr Rappoport

Александр Раппопорт окончил Московскую юридическую академию. Будучи студентом, он посвящал себя общественной работе: был председателем Союза молодых адвокатов и членом молодежной комиссии.

В 1980-е годы Александр Раппопорт занимался уголовными делами, и его имя попало на страницы газет после «чурбановского процесса». Адвокат смог оправдать Яхъяева, бывшего министра внутренних дел Узбекистана, которого обвиняли в превышении должностных полномочий и получении взяток.

После этого случая Александр Раппопорт не брался за уголовные дела. В 1982 году он начал работать следователем военной прокуратуры, а через два года пришел в Московскую городскую коллегию адвокатов. К тому же юрист занимался правовым сопровождением кинобизнеса и был адвокатом Мосфильма. В 1989 году Раппопорт эмигрировал из СССР в Израиль.

За границей Александр Раппопорт посвящал свое время проектам, связанным с Восточной Европой, помогал первым российским бизнесменам выйти на западные рынки. В 1995 году он переехал в Соединенные Штаты, где занимался инвестбанкингом: сотрудничал с ведущими американскими банками Auerbach Grayson, Robert Fleming, Inc., Chase Securities, JP Morgan Chase.

Александр Раппопорт окончил два специальных курса в Нью-Йорке: образовательную программу и инвестиционный институт NАСН.

В 2003 году Александр Раппопорт вернулся в Москву и основал адвокатскую контору «Раппопорт и партнеры». Его коллеги – Алла Живина, Светлана Суханова и Ольга Ракитина – ведущие специалисты по гражданскому праву. В общей сложности в конторе «Раппопорт и партнеры» работает около пятидесяти адвокатов.

Александр Раппопорт неоднократно принимал участие в подготовке различных законопроектов и курировал официальное представительство Российского федерального фонда имущества (РФФИ) в Штатах.

Кроме всего прочего, Александр Раппопорт – выдающийся кулинар, ресторатор проекта «Мясной клуб» и знаток кулинарных традиций всего света. Адвокат окончил семь специализированных школ и иногда дает мастер-классы.

В 2011 году Александр Раппопорт стал ведущим программы «Право есть» на телеканале «Дождь. Optimistic Channel».

Личная жизнь Александра Раппопорта / Aleksandr Rappoport

У известного адвоката есть сын Борис, который продолжил семейное дело и получил юридическое образование в университете США.

Источник: http://agentsovetnik.ru/advokat-rappoport-aleksandr/